lost_kritik (lost_kritik) wrote,
lost_kritik
lost_kritik

Categories:

Репрессивные заметки -1. Административный порядок

Сгреб пока то что есть в виде наброска. Надо будет еще при возможности покопаться. А пока так.

В документах сталинского периода часто встречаются выражения «осужден в административном порядке», «сослан в административном порядке» и т.д. Вот об административном порядке мы и поговорим. Что это такое? Если человек осужден или наказан судебным органом, это судебный порядок. Если осужден или наказан административным органом, это административный порядок. К примеру, если налоговая инспекция решила взыскать с вас недоимку, и получила соответствующее судебное решение, это судебный порядок. Если налоговая инспекция, взыскала недоимку минуя суд, это административный. И в том и в другом случае, налоговая инспекция в своем решении опирается на закон.  Т.е. «прежде чем назначить то или иное правовое последствие, административный орган устанавливает (так же как и суд) необходимое для этого наличие или отсутствие «фактического состава», а затем принимает решение. Значит, административная деятельность приобретает тут юрисдикционный характер»1. Разница, только в большей или меньшей сложности процедуры, при помощи которой устанавливается наличие нарушения. Как считалось в СССР: «все признаки, якобы являющиеся исключительными признаками судебной деятельности, охрана права, юрисдикционный характер, применение закона к отдельным случаям, определенный порядок рассмотрения — могут при известных условиях быть присущи и административной деятельности»2. Так же считалось, что грань между судебной и административной деятельностью очень размытая и «есть пограничные области, которые по объективному признаку могут быть причислены с некоторым основанием к той и другой деятельности. В этих случаях определяющим будет признак субъективный: кто, какой орган решает данный вопрос. Вот почему, если административный орган — административная комиссия районного исполкома, фининспектор или особое совещание при министре государственной безопасности — решает вопрос в определенном законом как бы процессуальном порядке, в последнем случае даже с применением статей Уголовного кодекса, все это будет примерами актов административных, а не судебных»3.

Итак, как уже может догадаться читатель, речь у нас пойдет о внесудебных органах.

Пока нужно запомнить пару важных моментов.

1. И судебные и административные органы в своих решениях руководствуются законом.

2. Разница заключается в сложности процедуры.

Прежде чем продолжим дальше, быстренько пробежимся по истории внесудебных органов. Сварганил подобие справки, чтобы проще было ориентироваться, и в последствии было понятнее.

При создании ОГПУ (1923г.) при председателе ОГПУ была образована Коллегия, члены которой утверждались СНК СССР и пользовались правами членов коллегий народных комиссариатов СССР. Коллегия имела право вынесения решения во внесудебном порядке о репрессиях по делам расследуемых ОГПУ, вплоть до применения расстрела.

28 марта 1924 года ЦИК утвердил «Положение о правах ОГПУ в части административных высылок, ссылок и заключения в концентрационный лагерь», по которому в ОГПУ создано Особое совещание (ОСО), получившее право принимать решение о высылке, ссылке и заключении в концентрационный лагерь сроком до трех лет. ОСО ГПУ союзных республик получили право применения аналогичных наказаний в пределах своих республик. ОСО состояло из трех членов Коллегии ОГПУ с обязательным участием прокурора. На местах ОСО формировалось соответственно этому положению. Заседания Коллегии по рассматриваемым делам проходили без участия обвиняемого и без права на защиту.

С 1924 года в ОГПУ стали функционировать тройки при полномочных представительствах ОГПУ на местах. Тройкам были делегированы права для рассмотрения дел о контрреволюционных преступлениях, подсудных коллегии ОГПУ и его Особому совещанию. Полномочия троек ПП ОГПУ, сроки их действия варьировались в зависимости от политической ситуации. К примеру, в 1927 г. после серии РОВСовских терактов, было принято сначала решение Политбюро, а потом решение ЦИК, о предоставлении ОГПУ и тройкам ПП ОГПУ права применять расстрел в отношении белогвардейцев (см. таблицу).

С 1930 года, в период раскулачивания тройки при ПП ОГПУ в состав троек уже помимо сотрудника ОГПУ, входят представители комитетов ВКП(б) и прокурор. Состав утверждался Коллегией ОГПУ. В зависимости от категории репрессируемых: по первой категории –заключение в концлагерь и ВМН, по второй - ссылка, высылка и переселение. Защитник не допускался. Приговоры троек были окончательными и обжалованию не подлежали. До 1934 года, тройки при ПП ОГПУ действовали в таком же составе.

В 1934 году при образовании НКВД, Коллегия ОГПУ и тройки полномочных представительств ОГПУ были упразднены. При Народном Комиссаре внутренних дел Союза ССР под его председательством учреждено Особое Совещание. НКВД получил право применять репрессии во внесудебном порядке к лицам, признанными общественно опасными: ссылку, высылку, заключение в исправительно-трудовой лагерь сроком до пяти лет. В состав ОСО вошли: Нарком внутренних дел - председатель, заместители Наркома, уполномоченный НКВД по РСФСР, Начальник Главного управления рабоче-крестьянской милиции, Народный Комиссар союзной республики, на территории которой возникло дело. Участие прокурора СССР (или его заместителя) в заседании ОСО было обязательно. Прокурор имел право внесения протеста в ЦИК СССР на решение ОСО. Рассмотрение дел проходило без участия лица, подлежащего репрессии.

27 мая 1935 года приказом НКВД № 00192 образованы тройки по рассмотрению дел об уголовных и деклассированных элементах и злостных нарушителях положениях о паспортах. Состав троек следующий: Председатель - Начальник УНКВД или его заместитель, члены - Начальник Управления милиции и начальник соответствующего отдела, представляющий материал на рассмотрение. Предусматривалось обязательное участие прокурора и лица, привлекаемого к ответственности. Решение тройки приводилось в исполнение немедленно, а протокол направлялся на утверждение Особого Совещания НКВД. До 1937 года фигурировали в документах как тройки НКВД (УНВД), после как милицейские тройки или тройки УРКМ.

После решения Политбюро ЦК ВКП (б) от 2 июля 1937 г. «Об антисоветских элементах» в рамках оперативного приказа № 00447 по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов от 30 июля 1937 г. были созданы тройки  НКВД /УНКВД (а иногда упоминаются как судебные, особые, специальные). Состав: Наркомы/начальники НКВД/УНКВД, партийные руководители региона и председатели исполкомов/СНК, и по возможности прокурор или его заместитель. Твердых указаний относительно номенклатуры должностных лиц не издавалось, поэтому присутствовал определенный разнобой. Две категории. Первая расстрел, вторая 10 лет.

11 августа 1937 года, в рамках приказа № 00485 по польской операции (а в последствии и остальных национальных операций) образованы двойки в составе Народного Комиссара Внутренних Дел республики, начальника УНКВД области или края, совместно с соответствующим прокурором республики, области, края.  Две категории. Первая расстрел, вторая 5-10 лет. Утверждением приговоров по спискам с мест, занималась комиссия НКВД и Прокурора СССР (Ежов – Вышинский).

17 сентября 1938 года, на двухмесячный срок, согласно приказа НКВД СССР № 00606 образованы Особые тройки. Действовали в отношении лиц, арестованных в порядке приказов НКВД СССР по национальным операциям, а также харбинцев и участников белогвардейских организаций (РОВС, БРП, РФП), арестованных до 1 августа с. г. и изобличенных в шпионской, диверсионной, террористической и иной антисоветской деятельности. В составе первого секретаря обкома, крайкома ВКП(б) или ЦК нацкомпартии, начальника соответствующего управления НКВД и прокурора области, края, республики. Так же две категории.

Теперь в цифрах:

Итак, если вы дочитали затянувшееся предисловие, перейдем к главному. Как уже стало понятно, в зависимости от сложившейся политической обстановки, власти СССР прибегали в той или степени, с разной интенсивностью, к административным (внесудебным) методам. Это в принципе совсем не новость. Гораздо интересней разобраться, а самое главное, понять причины, а также взгляды на эту проблему, существовавшие в руководстве страны.

В разное время, среди руководителей ведомств и наркоматов, а также партийного руководства, возникали своего рода дискуссии, или обмен мнениями. Их пока известно не так много, но с них пока и начнем.

1. Дискуссия Крыленко-Менжинский. 1925 год.

Записка Н.В. Крыленко от 12 мая 1925 г4.

12 марта Декретами ВЦИК от 6/II и 16/Х-22г., постановлением ЦИК Союза от 1/IV-24 г. и инструкцией НКЮ, согласованной с Президиумом ГПУ от 17/IХ-23 г. права ГПУ на административный порядок ограничены только определенной категорией преступлений, а именно: делами о контрреволюционных преступлениях, о шпионаже, бандитизме. По этим делам ГПУ могло через Особое совещание высылать или заключать в лагерь до 3-х лет. А через судебную тройку выносить приговоры вплоть до ВМН о должностных преступлениях сотрудников ГПУ, о бандитских шайках и о фальшивомонетчиках. Также ОГПУ имело право высылки и заключения в лагерь до 3 лет уголовников-рецидивистов по представлению местных отделов ГПУ, и в виде исключения вынести внесудебный приговор любому делу, если получит особое разрешение Президиума ЦИК’а Союза.

Как отметил Крыленко, через Особое совещание и судебные тройки, не взирая на ограничения, прошли дела буквально по всем видам преступлений. Так в 1924 из 14 204 ч. (по таблице в сумме 12 879) арестованных ГПУ (из которых 3181 человек под рубрикой социально вредных элементов, а 1661 и вовсе без указания статей УК), в суды было переданы дела лишь 114 человек. А в первые 3,5 месяца 1925 года из 2328 дел передано в Судебно-Следственные органы всего 60 дел, т.е. около 2,5%. Из чего Крыленко сделал вывод, что передача в суд превратилась в исключение, а внесудебный порядок в правило. Также, все губернские суды РСФСР из 65 109 осужденных за 1924 г. вынесли высшую меру, расстрел, только в отношении 615 осужденных или 0,9% всего количества, в то время как ГПУ эта мера применена к 650 лицам из 9362 лиц, которым обвинение было формулировано по Уголовному Кодексу, что дает 6,9%. В первые 3,5 месяца 1925 года 194 случая. В процентном отношении по всему количеству рассмотренных дел 6,6%.

Тройки за одно заседание могли рассмотреть до 300 дел, и следовательно о серьезном и внимательном отношении к делам речи быть не могло, так как являлось физически невозможным для членов тройки. Помимо этого, Крыленко выразил сомнение в целесообразности существующего порядка административной высылки, и игнорирование в ряде дел Прокуратуры. В качестве предложения, Крыленко предложил строго ограничить внесудебные права ГПУ, а также расширить права Прокуратуры в отношении ОГПУ.

В свою очередь глава ОГПУ В.Р. Менжинский 25 мая 1925 года5 ответил, что Крыленко озабочен функций охраны законности, но на деле, лишен понимания политической обстановки. Для Крыленко существует только статья, преступления тех или других лиц, а нет борьбы с контрреволюцией и предупреждения роста политических партий, террористических групп и т.д. ОГПУ считает, что политически совершенно недопустимо путем ряда судебных процессов способствовать росту террористических и монархических групп в Союзе. Опыт показал, что чем больше кричать о терроре, тем больше он делается популярным. Судебные процессы окрыляют деятельность монархистов заграницей и дают им возможность получать серьезную помощь, в том числе денежную, от всех штабов и разведок капиталистических государств, и «что ОГПУ является органом Союзным, централизованным, то нам, конечно, легче варьировать свои методы борьбы с контрреволюцией и шпионажем, в том числе и репрессий, чем 8-ми Нарком’юстам». Особо Менжинский подчеркнул, что «лагерь, ссылка и т.д. являются средствами разложения противника, а не наказанием», и очень часто приходится идти на более мягкое наказание по оперативным соображениям, что суды делать не в состоянии.

Что совершенно не верно, что ОГПУ передает в суды немного дел. Что если же взять всю территорию Союза, а не только центральный аппарат, то в 1924 году в было суд передано 42 394 человека, а осталось за органами ОГПУ 19 576 чел., причем вовсе не значит, что все эти 19-ть тысяч человек будут рассмотрены в административном порядке.

Что же касается количества дел рассматриваемых на заседании, то почти каждый из объектов рассмотрения хорошо известен и каждому члену Коллегии, принимающему участие в совещании, и прокурору, без предварительного просмотра которого ни одного дела на слушание не ставится. И при таком ознакомлении рассмотреть 30—50 дел не представляет сложности. Что же касается широкого спектра дел, выносимых на Особое совещание и тройки, то таковые неизбежно возникают в общей массе дел ОГПУ, и в процессе расследования либо развиваются в дела подследственные ОГПУ, либо, с соблюдением установленных законом сроков, передаются Прокуратуре. И что есть незначительное количество дел, которые касаются либо секретных сотрудников, либо бандитов, и во время слушания дел, Прокуратура сама, во избежание дальнейшей волокиты, соглашается на вынесение внесудебного приговора, вместо того, чтобы передать дело в суд, где при имеющейся волоките, дело растянется от полугода и больше.

И до кучи отметим записку Н.В. Крыленко о создании чрезвычайных судов от 1 июля 1927 г.6

В 1920 году, по приговору Коллегии ОГПУ было расстреляно 20 человек, что по выражению Н.В. Крыленко вызвало «вопль лицемерного возмущения, который вызвал во всех слоях буржуазии «расстрел 20-ти», вплоть до переписки, которая по этому поводу имела место между тов. Рыковым и деятелями английской рабочей партии». Далее Крыленко считал необходимым создание чрезвычайных судов, у которых «имеется полная возможность борьбы и со шпионами, и со скрытой контрреволюцией без помощи актов внесудебной расправы ОГПУ, которые при всем желании все же не могут быть приравнены к судебному акту и уже потому, что в них отсутствует основной момент всякого судебного акта - личного допроса подсудимого на суде и его право лично дать объяснения».

Посему предложил с целью «вырвать из рук контрреволюции то орудие, которое она использует сейчас в виде наветов на «бессудность» правительства рабочего класса»:

«1. для разбора дел шпионских, бандитских, контрреволюционных и крупнейших дел, которые сочтет необходимым рассматривать в особом порядке Президиум ВЦИК, учинить при ОГПУ Союза и ГПУ республик чрезвычайные суды в составе 3-х лиц: двух из состава Коллегии ОГПУ И одного члена губернского суда.

2. Приговоры чрезвычайного суда не подлежат ни обжалованию, ни кассированию и приводятся в исполнение немедленно.

3. Никакими процессуальными формами чрезвычайные суды не связаны и вправе по своему усмотрению допускать или не допускать вовсе допрос или передопрос свидетелей. Каждое дело должно быть закончено через 24 часа после его поступления в этот суд.

4. Обвинения и защиты нет.

5. Надзор за чрезвычайными судами мыслим лишь в нынешней действующей сейчас форме прокурорского надзора за внесудебными приговорами ОГПУ, Т.е. вправе Прокурора республики, наблюдающего за ОГПУ, приостановить приговор, после чего вопрос о пересмотре дела переносится в ВЦИК или ЦИК по принадлежности».

2. Образование НКВД. Обмен мнениями. 1934 год.

20 февраля 1934 года на Политбюро ЦК ВКП(б) (№ П1/4-С )  было принято решение о создании союзного НКВД. Комиссии в составе Г.Г. Ягоды, Л.М. Кагановича и Куйбышева, было предложено разработать проект предложений с учетом мнений. Уже 21 февраля 1934 года, Ягода предоставил проект постановления об организации НКВД, где в частности был рассмотрен вопрос внесудебных полномочий7:

«6. Судебную Коллегию ОГПУ упразднить.

Народный Комиссариат Внутренних дел Союза ССР не имеет судебных органов.

Дела по всем преступлениям, возникшие со дня настоящего постановления по окончании их расследования, направляются органами Народного Комиссариата Внутренних дел Союза ССР в судебные органы по подсудности.

7. Для рассмотрения всех судебных дел, передаваемых НКВД, по Главному Управлению государственной безопасности в судебные органы, образовать специальные присутствия Верховного суда СССР, республиканских, областных, краевых судов.

Дела же о преступлениях: а) о государственной измене, б) по шпионажу, в) по террору, г) о взрывах, поджогах и разрушениях (диверсия), д) политическому бандитизму, по окончании расследования передавать в Военную Коллегию Верховного Суда Союза ССР для рассмотрения в специальных присутствиях Военных Трибуналов.

8. При Народном Комиссаре Внутренних Дел Союза ССР организовать особое совещание, которому на основе особого положения о нем, предоставить право административной ссылки и заключения в исправительно-трудовые лагеря и высылки за пределы Союза СССР

И в особом положении, не для публикации, присутствовал пункт, что

«в отношении дисциплинарных наказаний на всех штатных и негласных сотрудников Народного Комиссариата Внутренних Дел Союза ССР и его местных органов и предоставить право Народному Комиссару Внутренних Дел Союза ССР на основе особого положения рассматривать дела о всех преступлениях и проступках гласных и негласных сотрудников Народного Комиссариата Внутренних дел Союза ССР и его местных органов, с применением мер наказания по соответствующим статьям Уголовного Кодекса».

22 февраля 1934 г. в служебной записке Прокурора СССР И.А. Акулова8, отмечалось, что;

«В настоящее время на периферии при ПП ОГПУ действуют так называемые тройки с судебными функциями, т.е. с правом рассмотрения по существу дел о всякого рода преступлениях как контрреволюционных, так и общеуголовного порядка и с правом вынесения приговоров с наказаниями вплоть до расстрела. В этом последнем случае приговоры подлежат утверждению центра.

Основным недостатком работы этих троек является прием к своему рассмотрению всяких дел, попадающих в поле зрения ПП ОГПУ. Тройки рассматривают не только контрреволюционные дела или об особо важных государственных преступлениях, но и такие дела, которые сплошь и рядом рассматриваются народными судами и по самому своему характеру не представляют собою ничего исключительного, оправдывающего внесудебное рассмотрение». Также «Практика работы троек говорит и о значительном числе случаев как неудовлетворительного ведения следствия, так и судебных ошибках, которые Коллегии ОГПУ приходится исправлять

И в качестве вывода: «Это говорит за то, что при изъятии из органов ОГПУ судебных функций нецелесообразно сохранение и троек при ПП ОГПУ.

Исходя из того, что подавляющее большинство возбуждаемых и рассматриваемых Коллегией ОГПУ дел также может быть разрешено в судебном порядке, считаю целесообразным установить лишь этот порядок рассмотрения дел, причем по ряду дел судебные заседания могут быть секретными и в специальном составе (закон прямо предусматривает возможность образования специальных присутствий Верховного суда — я же думаю, что такие специальные присутствия целесообразно было бы при предстоящей реорганизации ОГПУ учредить и при край/обл/судах, и при верховных судах Союзных республик), что в достаточной степени гарантирует секретность судебного рассмотрения, с одной стороны, и вызываемую политической обстановкой, при которой будет рассматриваться то или иное дело, соответствующую квалификацию самого состава суда, с другой.

Должен быть пересмотрен объем административных прав центральных органов ОГПУ.

За реорганизованным ОГПУ должно быть оставлено право административной высылки со сроком до 3 лет и административной ссылки со сроком 5 лет. Ссылка до 5 лет должна быть организована в соответствии с Положением о ссылке с обязательными исправительно-трудовыми работами, проект которого был в свое время представлен мною во Фракцию Президиума ЦИК Союза ССР и последней одобрен (проект положения о ссылке прилагаю)».

И 17 марта 1934 года, о внесудебных полномочиях органов высказался Наркомюст в лице Н.В. Крыленко9:

«Что касается права ОГПУ на рассмотрение дел во внесудебном порядке, можно было бы вернуться к Положению 1922 года, которым права ОГПУ были ограничены правом административной высылки и ссылки в концлагеря до 3-х лет. Право же на внесудебное рассмотрение отдельных дел регулировалось специально выносимым в каждом отдельном случае постановлением ЦИК Союза. Надо различать при этом ссылку от заключения в лагерь. Последнее есть лишение свободы, ссылка же только принудительное поселение. ОГПУ склонно смазывать эту разницу.

Что касается судебных органов, к которым должно перейти рассмотрение дел, которые рассматривались до сих пор ОГПУ, — думаю, нет никакой необходимости направлять их в какие-нибудь специальные суды. Если дела о военном шпионаже и террористических организациях могут передаваться в военный трибунал, то нет никакой необходимости всю остальную массу дел, которую рассматривало ОГПУ — о контрреволюционных преступлениях, о спекуляции, должностных преступлениях, о контрабанде, о фальшивомонетчиках и т.д., — направлять в военные суды. Областные и краевые суды легко могут справиться с этим делом в качестве суда первой инстанции. И репрессия там будет, во всяком случае, не менее сурова, чем репрессия ОГПУ. Гарантий же в правильности решения будет, при всех условиях, конечно, гораздо больше»

3. Дискуссия Вышинский-Ягода. 1936 год.

В записке А. Я. Вышинского И. В. Сталину и В. М. Молотову от 5 февраля 1936 года10, Прокурор СССР отметил тот факт, что все дела в Особом Совещании рассматриваются заочно, без вызова обвиняемых и свидетелей. Рассмотрение дел, особенно касающихся к-р агитации, и высказывании намерения и подготовки терактов, и вынесение по ним решений Особым Совещанием представляет значительные трудности и сопряжено с опасностью допущения ошибок. Эта опасность усугубляется еще и тем обстоятельством, что в ряде случаев эти дела проходят вообще без свидетелей и основаны на агентурных данных, а в ряде случаев по ним имеется лишь один свидетель, показания которого нередко расходятся с показаниями обвиняемых, категорически отрицающих свою вину. И что именно по этим делам необходима особо тщательная и всесторонняя проверка данных предварительного расследования. Все это усугубляется рядом факторов, таких как:

Отсутствием права Прокуратуры опротестовывать и освобождать из-под стражи осужденных Особым Совещанием. И тем, что возможности Прокуратуры ограничиваются правом вносить соответствующие предложения в органы НКВД, причем эти предложения являются для НКВД необязательными.

За последние три года сильно возросло количество заключенных в исправительно-трудовых лагерях, колониях и тюрьмах, достигнув на 1/Х-1935 г, - 1 251 501 чел. Причем если в исправительно-трудовых лагерях НКВД на 1 января 1932 г., находилось 268 730 чел., то на 20 октября 1935 г, их количество достигло уже 851 142 чел. И это без учета содержащихся во внутренних тюрьмах Управления Государственной Безопасности НКВД СССР, а также в камерах предварительного заключения при милицейских Управлениях.

Исходя из вышеизложенного, А.Я. Вышинский предложил усилить роль распорядительных заседаний судов, передавать на рассмотрение судов дела о к-р агитации и предоставить прокуратуре освобождать подследственных числящихся за НКВД и осужденных Особым Совещанием.

Ответ Г.Г. Ягоды от 11 февраля 1936 г11.

За 1935 г. органами ГУГБ было привлечено к ответственности 293 661 чел, (из них арестовано 193 083 чел.). Из общего количества привлеченных: — передано дел в Прокуратуру и суды на 228 352 чел. а прошло по решениям Особого Совещания дел только на 33 823 чел. Из них, по статьям к-р агитации, и высказывании намерения и подготовки терр. актов порядка 12-15 тыс. чел. Кроме того, помимо дел ГУГБ, по решениям троек УНКВД и тройки Главного управления милиции прошло с утверждения Особого Совещания по уголовным делам (в порядке очистки городов) — воров, мошенников, хулиганов, уголовников-рецидивистов — 122 726 человек. Следовательно, Особое Совещание ни по количеству, ни по удельному весу дел, рассматриваемых им, никак не может влиять на карательную политику.

Совершенно недопустимо дела по статьям к-р агитации и высказывании намерения и подготовки терр. актов рассматривать даже в закрытых заседаниях суда, так как нельзя превращать суд в трибуну для распространения контрреволюционной клеветы против политики партии.

Следствие по каждому делу ведется с соблюдением процессуальных норм. В процессе следствия прокурор осуществляет в полной мере надзор за всеми стадиями дела, начиная от ареста до окончания следствия. И только по окончании следствия органами НКВД ставится перед Прокуратурой вопрос о направлении дела в суд или Особое Совещание, а Прокуратура дает свое письменное заключение. Следовательно, совершенно исключено такое положение, что следствие бывает различного качества: одно по делам, передаваемым в суд, и другое по делам, рассматриваемым Особым Совещанием. При этом НКВД неуклонно проводит в жизнь решение партии и правительства о передаче наибольшего количества дел в судебные органы. Об этом говорит также тот факт, что дела на 711 человек, само Особое Совещание передало в судебные органы.

Товарищу Ягоде совершенно непонятен вопрос о том, что Прокуратура не имеет права освобождать подследственных ГУГБ и осужденных Особым Совещанием. Поскольку мало того, что прокуратура участвует и надзирает за ведением дел, так еще и участвует в решении по всем делам, рассматриваемым Особым Совещанием. И есть у товарища Ягоды смутное подозрение, что товарищ Вышинский добивается права освобождать подследственных ГУГБ и осужденных Особым Совещанием без ведома и согласия НКВД. Что выглядит странно, поскольку до сего времени Прокуратура не заявляла никаких претензий по поводу существующего порядка; тем более, что нет ни одного случая, когда бы требование Прокуратуры об освобождении подследственного или о пересмотре решения бывшего ОГПУ или Особого Совещания не было бы выполнено.

Что касается роста заключенных в лагерях НКВД, то рост их обусловлен передачей трудоспособные контингентов, осужденных органами НКЮ. Из общего числа 1 251 501 заключенных, количество осужденных б. ОГПУ и Особым Совещанием НКВД составляет только 291 761 чел. И это наиболее опасные политические преступники, а также диверсанты, шпионы и бандиты. Все остальные отбывают наказание по приговорам судов.

И вообще, товарищу Вышинскому вместо того, чтобы докапываться до НКВД и Особого Совещания, лучше озаботиться работой судебной системы и Прокуратуры. Так как на 1 октября 1936 года в тюрьмах и колониях скопилось 50 992 чел., месяцами ожидавших кассационных решений. А число подследственных ожидающих суда, выросло в период с 1 января 1935 года по 1 января 1936 года, с 62 149 чел до 92 741 чел. И почему то именно эти актуальные вопросы, товарищ Вышинский обходит в своей записке стороной.

Из последующего ответа А. Я. Вышинского от 16 февраля 1936 г. выделим12:

Товарищ Ягода искусственно разделяет количество осужденных Особым Совещанием на две категории: осужденных по делам ГБ (33 000) и осужденных тройками НКВД и Главным Управлением Милиции (122 000), оперируя в дальнейшем только теми делами, которые прошли через УГБ. Для характеристики роли Особого совещания, как административного суда, необходимо учесть все количество лиц, осужденных в этом порядке, т.е. не 33 823 чел., а более 150 000 чел.

Неправильно утверждение т. Ягоды о том, что на протяжении полуторагодичной работы Особого Совещания прокуратура не опротестовала решений Особого Совещания. За это время Прокуратурой союза было принесено в Особое Совещание 1344 протеста.

Совершенно также непонятно, как может т. Ягода утверждать, что передача части дел, подсудных Особому Совещанию, на рассмотрение судов содействовала бы превращению судов в «трибуну для распространения контрреволюционной клеветы против политики партии, чего, между прочим, очень хотели бы троцкисты»., если наиболее серьезные контрреволюционные дела, в том числе и о контрреволюционной агитации, клевете и т.д., по постановлению 10 июля 1934 г. передаются, как правило, в суды (Специальные коллегии), которые и рассматривают эти дела при закрытых дверях.

Тов. Ягода считает, что поставленные вопросы вызваны желанием упразднить Особое Совещание. Это — чтение в сердцах. Вопрос не об упразднении Особого Совещания НКВД, а об ограничении компетенции как административного суда.

Замечание т. Ягоды, что основным содержанием работы Прокуратуры является надзор за судебными органами и их карательной практикой, совершенно неправильно. В обязанности Прокуратуры, наряду с надзором за судами, входит в качестве одной из важнейших ее функций и надзор за органами НКВД.

Тов. Ягода, очевидно, не оспаривает предложения о предоставлении Прокуратуре Союза права заменять меру пресечения по делам, находящимся в производстве органов НКВД. Тов. Ягода утверждает лишь, что подобным правом Прокуратура фактически в настоящее время пользуется. Это неверно.

Замечание т. Ягоды о том, что Прокуратура должна в настоящее время своей основной задачей иметь улучшение работы судов, не может быть понято иначе, как попытка устранить или ослабить надзор Прокуратуры заделами, находящимися в производстве органов НКВД, и находится в прямом противоречии с директивами партии и правительства и, в частности, с такими важнейшими постановлениями, как постановление от 8-го мая 1933 года, 10 июля 1934 года и 17 июля 1935 года.

Подведем итоги.

1. Самое главное, что обращает на себя внимание, это то, что все руководители соответствующих ведомств и наркоматов признают необходимость административного порядка рассмотрения дел. Никто не предлагает от него отказаться. Вопрос лишь в мере применения, и контролируемости.

При этом необходимо держать в памяти следующие нюансы.

Как выразился Менжинский, первично понимание политической обстановки и борьба с контрреволюцией. И «лагерь, ссылка и т.д. являются средствами разложения противника, а не наказанием».

Советская юридическая наука, не усматривала во внесудебных органах ничего противозаконного. Т.к., повторимся, граница между судебным и административным порядком была зыбкой, и судебные и административные органы в своих решения опирались на закон, а именно на статьи УК.

2. Из данных фрагментов видно, что система правоохранительных органов, судебная система и система юстиции проходила период становления методом проб и ошибок. И как часто бывает (а в то время было сплошь и рядом), становление часто сводилось к межведомственной борьбе за расширение собственных полномочий. А ЦК ВКП(б) выполнял роль арбитра, к которому с переменным успехом взывали участники.

Вспомним фрагмент записки Ягоды, что «на 1 октября 1936 года в тюрьмах и колониях скопилось 50 992 чел., месяцами ожидавших кассационных решений. А число подследственных ожидающих суда, выросло в период с 1 января 1935 года по 1 января 1936 года, с 62 149 чел. до 92 741 чел.». На фоне документов НКВД о неудовлетворительной работе Прокуратуры и судов, вполне вырисовывается фаворит межведомственной борьбы. А учитывая, что о работе судов так же критически высказывалась Прокуратура, то нет ничего удивительного в том, что в 1937 году во время массовых операций, упор был сделан именно на тройки НКВД. Если упростить изложенное, то НКВД ябедничало на неудовлетворительную работу судов и прокуратуры, Прокуратура на работу судов, а суды в данный период времени, в силу объективных причин, были просто крайними.

3. До 1938 года явно просматривается тенденция ограничения внесудебных прав ОГПУ-НКВД, несмотря на периодические всплески. К примеру при возникновении необходимости кратчайшего решения проблемы кулачества, внесудебные функции органов на этот период были снова увеличены. Аналогичный всплеск можно наблюдать в 1937-1938 годах, и в дальнейшем снова происходит сокращение с сохранением лишь ОСО.

_______________

1 М.А. Чельцов «Уголовный процесс» Юридическое издательство Министерства Юстиции СССР, М.1948 стр. 7

2 Там же стр. 7

3 Там же стр.7,8

4 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 3. Л. 2-8 Подлинник. Машинопись.  Опубликовано: Политбюро и органы государственной безопасности. Сборник документов. Кучково поле. М. 2017 Стр. 199-203)

5 (АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 3. Л. 2-8, 36-40. Подлинник. Машинопись Опубликовано: Там же Стр. 203-207)

6 АПРФ Ф. З. Оп. 58. д. З. Л. 113-113 об. Подлинник. Машинопись.

7 АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 4. Л. 3. Подлинник. Машинопись; Л. 10-13. Копия. Машинопись Опубликовано: Там же. стр. 314

8 АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 4. Л. 14-17. Подлинник. Машинопись. Опубликовано: Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Январь 1922 — декабрь 1936. Сборник документов. М., 2003.

9 АП РФ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 4. Л. 36-36 об. Подлинник. Машинопись. Опубликовано: Сталин и ВЧК-ГПУ-ОГПУ-НКВД. Январь 1922 — декабрь 1936. Сборник документов. М., 2003.

10 ГАРФ Ф. Р-8131, Оп. 37, Д.70 Л. 103-106

11 ГАРФ Ф. Р-8131, Оп. 37, Д.70 Л. 138-142

12 ГАРФ Ф. Р-8131, Оп. 37, Д.70 Л. 134-136об

Tags: 1937
Subscribe

  • Старые фотографии

    Просматривал бабушкины фотографии, и наткнулся на 5 очень интересных фотографий начала 30-х, когда она училась и закончила пед. техникум. Приятно…

  • Интересно девки пляшут. В дополнение к теме заговора в НКВД.

    Прочел тут у Дугина "При изучении АСД Шапиро удалось познакомиться со Сводкой о количестве репрессированных в 1936 - второй половине 1938…

  • Документы

    Первые две партии. Традиционно напоминаю, полный список скопленных непосредственно нами документов (не из сборников и иных книг), в моем ЖЖ по…

Buy for 2 000 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments

  • Старые фотографии

    Просматривал бабушкины фотографии, и наткнулся на 5 очень интересных фотографий начала 30-х, когда она училась и закончила пед. техникум. Приятно…

  • Интересно девки пляшут. В дополнение к теме заговора в НКВД.

    Прочел тут у Дугина "При изучении АСД Шапиро удалось познакомиться со Сводкой о количестве репрессированных в 1936 - второй половине 1938…

  • Документы

    Первые две партии. Традиционно напоминаю, полный список скопленных непосредственно нами документов (не из сборников и иных книг), в моем ЖЖ по…